блоги

Чарльз Фрэнсис Бастейбл «Общественные финансы»

Проект «Делатели»

Ссылки

Архивы

КАЛЕНДАРЬ

Сентябрь 2020
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Апр    
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930  

ПОИСК

Армейской байке посвящается — 2


23 Фев 2013

На этот раз я расскажу документальную историю, произошедшую в нашем полку, в конце 80-х. После «капиталки» мы перегоняли три истребителя из Кубинки на свой родной аэродром в Спасске-Дальнем. Я был в группе приемки и сопровождения, которая вместе с наземным оборудованием и технической документацией летела транспортным бортом. После очередного этапа перелета заночевали на одном из военных аэродромов в Сибири.

На следующий день время вылета назначили очень рано, старший группы (майор Г.) о личном составе не позаботился, так что воспользоваться гостеприимством местной офицерской столовой утром мы не смогли. Вылетели, что называется, «на подсосе». А поскольку командировка подходила к  концу, то из съестных припасов на 11 человек осталось только с полкило сала. Но несмотря на поющие желудки, есть его без хлеба решился только один человек. Это был здоровенный детина из третьей эскадрильи, получивший в полку за свои габариты прозвище Лесовоз. Осилить весь кусок сала Валерка не смог, но граммов двести его могучее тело в себя приняло. Надо сказать, не без удовольствия.

Не прошло и часа, как сало повело себя совершенно предсказуемым образом и попросилось из организма наружу. Причем совсем не тем путем, которым в организм попало.

Чтобы неосведомленный читатель понимал, гермоотсек Ан-12, где мы разместились, – это помещение размером чуть больше кухни в «хрущевке». Надо сказать, советских военных авиаконструкторов вопрос отправления членами экипажа естественных надобностей во время длительных перелётов волновал не больше, чем проблема сокращения поголовья бизонов в прериях США. Поэтому ближайший для нас туалет находился в Хабаровске, а лёту  туда было около семи часов. На самом деле, был еще один туалет – железное ведро в хвосте негерметичного грузового отсека. Но попасть туда не представлялось возможным по причине значительной высоты полета и, как следствие, сильной разреженности воздуха в помещении. А командир экипажа запрашивать у «земли» разрешение на снижение поначалу наотрез отказался. Мы тоже воспротивились желанию Лесовоза, поскольку справедливо рассудили, что пусть лучше один офицер будет мужественно и стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы, чем 10 остальных бесславно сдохнут от удушья в сильно ограниченном объеме гермокабины.

Надо отдать Валерке должное, он, бедняга, бледнея и обливаясь холодным потом, терпел часа полтора. Потом взмолился, дал торжественную клятву, что сядет на дренажное ведро[1], герметично запечатав его своим задом, и будет так лететь до самого Хабаровска. Мы прикинули, что данный вариант более-менее гуманен по отношению к нему (а главное – к нам) и дали добро.

Первые минут пятнадцать, после того, как  доблестный советский офицер оседлал ведёрко, смотреть на его лицо было одно удовольствие – воплощенное человеческое счастье. Но края консервной банки – это вам, друзья мои, не кольцо от унитаза. Железо до такой степени врезалось в ноги, что где-то через час Валерка совершенно перестал их чувствовать. А после того, как потерпевший заявил, что позорная смерть от руки боевых товарищей для него предпочтительнее, чем мучения на ведре, мы поняли, что парня надо спасать и, всем коллективом «наехали» на командира экипажа, заставив его запросить у наземного диспетчера эшелон на высоте, допустимой для разгерметизации кабины и выдворения засранца на свежий воздух грузового отсека.

Вскоре самолет снизился до двух тысяч метров, дверь в грузовую кабину была открыта, и мы стали думать, как этого человека-ултику выковырнуть из жестяной ракушки, чтобы при этом не пострадал наш высокий эстетический вкус. После нескольких неконструктивных предложений, от которых весь коллектив надорвал себе животы со смеху, тело несчастного из положения «сидя на ведре» самостоятельно накренилось на правый борт и с грохотом тяжелого бомбардировщика выпало в грузовой отсек. Там, в результате столкновения импровизированной горе-улитки с полом произошло её разделение на две исходные части: голозадого капитана Военно-воздушных сил СССР и пятнадцатилитровую квадратную железную банку.
Все опять стало на свои места. Остаток полета прошел благополучно, если не считать легких приступов икоты, накрывшей некоторых особо смешливых очевидцев произошедшего.



[1] Это такая большая (квадратная в плане) пятнадцатилитровая железная консервная банка из-под синтетического масла, которую техники самолетов приспосабливали для сбора дренажного топлива на своих самолетах. В гермоотсек тогда взяли три ведра для использования их в качестве табуретов.



2 комментария на «“Армейской байке посвящается — 2”»

  1. Андрей:

    Помню эту историю.А капитан-то потом до полковника дослужился.

  2. Наташа, однокурсница:

    Смеялась до слез. Спасибо!

Добавить комментарий